* * *

С течением времени внутреннее убранство дома почти не менялось. Я говорю о квартире, где я жил. Нынешний владелец сохранил стиль конца викторианской эпохи. Квартира была заставлена мебелью из красного дерева, на окне с выступом – бархатные шторы, на стенах – зеленые с золотом китайские обои с птичками. Если не считать батарей центрального отопления, то единственной уступкой современному образу жизни был газовый камин из нержавеющей стали; казалось, что в нем ярко пылают дрова.

– Хорошо тут у вас, – сказала она и обернулась ко мне.

Она была еще меньше ростом, чем показалось сначала. Неловко протянула мне правую руку, а в левой все еще сжимала портфель.

– Коуэн, – представилась она. – Рут Коуэн.

– Давайте плащ, – сказал я. – Я повешу его рядом с батареей.

– Спасибо. – Она безуспешно пыталась развязать пояс одной рукой. Я рассмеялся и взял у нее портфель.

– Вы позволите? – Я положил портфель на стол и заметил на нем ее инициалы и ученую степень – доктор наук.

– Вы доктор наук? – поинтересовался я.

Она едва заметно улыбнулась, снимая плащ.

– Я защитила диссертацию по новой истории в Гарвардском университете.

– Это интересно, – сказал я. – Пойду приготовлю чай... или, может быть, кофе?

Она опять улыбнулась.

– Уже полгода я занимаюсь научной работой в Лондонском университете. Так что я предпочитаю, конечно, чай.

Я прошел на кухню, поставил чайник и достал чашки. Взял сигарету, закурил и, обернувшись, увидел, что женщина стоит у дверного косяка, скрестив руки на груди.

– А тема вашей диссертации? – спросил я.

– "О некоторых аспектах политики «третьего рейха» во время второй мировой войны".

– Интересно. Коуэн... Вы еврейка? – Я отвернулся, чтобы заварить чай.